А еще ЭрТар слыхал, что в Орите самые высокие ставки за отстрел. Что ж, проверим!
После довольно долгого, частично бесцельного и ознакомительного блуждания по улицам горец забрел в квадратный проходной дворик, из арки которого просматривалась главная площадь с неизменным храмом Иггру, где молился простой люд, и святилищем за высокой оградой — обителью дхэров, общавшихся с божеством куда теснее. Полуденная проповедь как раз подошла к концу, и из главных дверей храма валом валил народ. Кое-кто отделялся от толпы и пристраивался в хвост немалой очереди у черного входа, где двое парнишек в серо-зеленых мантиях Внимающих
В холодке арки четверо оборванцев (такие маленькие, а уже такие смышленые! — умилился ЭрТар) целеустремленно «раздевали» в «кукушкины гнездышки»
— Эй, мелюзга! — ЭрТар заговорщически подмигнул ребятне. — Где глава здешней гильдии живет, знаете, ннэ?
— Вон, за храмом! В том доме с желтой крышей! У которого большая собака под воротами спит! — после благоговейного замешательства наперебой загалдели мальчишки. — Только его там уже нет!
— А где есть?
— А-а-а-а… н-на коте прокатишь? — запинаясь от собственной наглости, пискнул самый младший, лет шести. — Тогда покажу!
— Влезай! — рассмеялся горец. — Хотя тебя и обычная кошка должна свезти.
Старшие ребята загоготали и заулюлюкали, перебрасываясь более чем взрослыми шуточками, но смутить уличного босяка не так-то просто. Мальчуган торопливо, пока горец не передумал, подскочил к корлиссу, схватился одной рукой за ошейник, второй за навьюченные на кошака сумки и, подпрыгнув, навалился животом на мохнатую спину. Барахтающиеся в воздухе ноги вызвали новый всплеск уличного остроумия. Богатейчик под шумок цапнул свои сандалеты и был таков. Увлеченная редкостным зрелищем шпана даже не стала его окликать.